Усердная мышь и доску прогрызет?

Велика мудрость русского народа, раз такие пословицы умел сочинять. Итак, господа, «назад в девяностые». Помните газету «Иностранец», очень востребованную ИТР’ами и всякими прочими интеллигентами в перестроечные времена? Когда младореформаторы, одарив сограждан приватизационными ваучерами и наврав с три короба, что бумажки эти стоят, по меньшей мере, «Волг», оставили сограждан у разбитого корыта и без гроша в кармане? Тогда-то самые отчаянные и потянулись за рубеж, подняв последню (в историческом смысле) и предпоследнюю (как видится в современном контексте) волну экономической эмиграции. Собственно, то было настоящее цунами. Сколько людей покинуло Россию в девяностые никто не считал — власть второпях рассовывала по карманам советское наследство, ей было не до народа.

Так вот, газета «Иностранец» как раз в те времена и закишела мириадами объявлений, наперебой предлагавшими баснословные (в рублевом, разумеется, эквиваленте) деньги за весьма непыльный труд в зарубежных гостиницах, столовых, на бензозаправках и автомойках. Не сказать, чтобы трудоустройство было легальным, но услуга пользовалась спросом, да и правоохранители бизнесу «вербовщиков» не мешали. Дело в том, что внутренние законы не нарушались: советское право на такие «хитрости» расчитано не было, а российское ещё только сочинялось (трудоустройство за границей стало лецензироваться много позже, впрочем, даже появившись, оно лишь «узаконивало» подозрительную деятельность — легальное-то трудоустройство мало кто из «вербовщиков» предлагал, поскольку услуга эта остродефицитная, т.е. «элитная», а потому и стоила совсем уж сумасшедших денег, которых в России — по тёмным времёнам и понятным причинам — уже ни у кого и не было.

Чтобы читающая молодежь лучше поняла, я скажу, что соотечетственника из двадцатипятилетнего прошлого никогда не посетила бы мысль, скажем, об отдыхе за границей — ни на Турцию, ни на Египет просто не было валюты. Квартира в Москве обменивалась на отечественный автомобиль, и, такую сделку считали удачной обе стороны. Зарплата в пересчёте с деревяных на полновесные американские деньги составляла не больше десяти-двадцати долларов в месяц. Мы только что своими собственными руками разрушили СССР и, сидя на его развалинах, поражались отчего это вдруг нам стало так трудно и тоскливо? Это вкратце, но представление об эпохе даёт. Кто из молодых читателей пожелает проникнуться атмосферой тогдашней безысходности, рекомендую посмотреть советский фильм «Окно в Париж». Полюбопытствуйте и откроете для себя новый мир, о котором до сих пор не подозревали.

Как работала та полулегальная — легальная в России и нелегальная за её пределами — схема? Человек приходил в офис, размещавшийся в каком-нибудь подвале (тогда было мало привычных офисных зданий, зато в изобилии присутствовали попуподвальные технические помещения в жилых домах, которые сдавались в аренду кооператорам), приносил взятые в долг у родственников и друзей деньги, заполнял консульские анкеты и оставлял загранпаспорт. Спустя некоторое время, при условии, что его не обманули и «вербовшик» с деньгами и документами не исчез, будущий «трудовой мигрант» получал паспорт назад, и, в документе уже красовалась иностранная туристическая виза (запрещавшая, кстати, любой труд, как оплачиваемый, так и волонтёрский). Вместе с паспортом и визой вручались авиабилеты и проводился беглый инструктах на предмет того, куда идти или кому звонить по приезду в «рай». Принимающей стороной, как правило, выступал такой же бедолага-соотечественник, но уже «тёртый калач» — освоившийся в стране нелегал. Часто получалось и так, что сошедшего с трапа самолета не встречал никто, а записанный в Москве или Питере телефон молчал. Ну, неприятности случаются, читатель должен понимать… Судьба-индейка: кому-то везёт, кого-то надувают — колорит российского бизнеса, верно?..

Но если мигранту везло, то его ждало приготовленное жилье (часто, койка в комнате), а на следующий день он уже был на работе, которая, к слову, не всегда оказывалась той, под которой он подписывался, но выбирать уже не приходилось — поменять рабочее место не было никакой возможности, поскольку турвизы прав никаких не дают и, вообще, они не для рабочих. За квартиру (то бишь, койку) надо было платить, за еду тоже, да и сигареты на Западе никогда дешевизной не славились. Особенно удачливые окупали затраты через полгода-год ежедневного труда. Покрыв расходы и отложив сверху тысячу или две долларов, кое-кто возвращался домой (в российской провинции на эти деньги можно было приобрести квартиру). Другие оставались, потому что ехать обратно казалось бессмысленным: что у «родных осин», что в «европах» — ни кола, ни двора.

К чему я всё это пишу? Страшно, господа… Всё это повторится. Причем, любой из раскладов приведёт к одному и тому же финалу. Скажем, продолжится изоляционизм, ещё больше обнищает народ, появятся мысли о заработке у богатого соседа, но законных оснований для трудоустройства не будет, а потому снова протопчется тропа к «вербовщику». А если предположить, что Россия покается, Европа простит, а санкции отменят, то… Думаете, Украина удовольствуется возвращением полуострова? Полагаю, Киев не применёт предъявить космический иск о возмещении убытков. А на чьи плечи лягут издержки? Правильно, на плечи простых россиян, и снова нищание, мысли о работе в богатой стране и «вербовщик» как финал. В очень скором будущем мы опять прочитаем в газетах объявления о неквалифицированном труде за рубежом, правда, на этот раз уже не в Греции, Португалии или Испании, как было в девяностые, а в странах «попроще»: в Словакии, Румынии, Польще. Возврат к былому благополучию займет годы, если не десятилетия.